Неподалеку от Аляски

Двухсоткилометровый поход по Чукотке у команды «Север» занял десять дней!

На поезде до Москвы, а потом девять часов на самолете добиралась наша команда «Север» в составе пяти человек до аэропорта Анадыря «Угольные копи». С Чукотки еще предстояло лететь в порт Провидения в заповедник «Берингия», в «страну» ледниковых фьордов.

 «Русская Америка»

В точке прилета нас встретили вздымающиеся горы и фьорд Провидения, углубившийся в полуостров на 36 километров. Нас встретил работник заповедника «Берингия», известный в этих краях чукча Николай Эттыне – погонщик собак, охотник на китов, моржей, тренер по карате. На вездеходе с колесами в рост человека он доставил нас в поселок Провидения и устроил в общежитии.

Началась пурга – ливневый снег с туманом. Стихия зарядила на три дня и остановила нас. На четвертый день берингийцы на шести буранах подбросили нашу группу к селу эскимосов Чаплино. При ослепительном солнце по мокрому снегу на лыжах мы пошли по проливу, а на острове Итыгран поднялись на гору. Отсюда открылся вид на симпатичный островок в проливе Сенявина, а с другой стороны простиралась темно-синяя полоса Берингова моря и одноименный пролив. В ста километрах по ту сторону – полуостров Аляска, «русская Америка».

Проходя по другому проливу острова, мы вышли к знаменитой Китовой аллее – здесь чукчи разделывают китов, оставляя их пятиметровые челюсти, черепа, ребра и позвонки.

На третий день, как ежики в тумане, по навигатору и компасу мы дошли до намеченного островка Кынкай. В шесть утра уже слепило солнце, а подножие гор еще оставалось в дымчатой пелене. Вершины белыми пиками вонзались в голубое небо. Пролив Сенявина встретил нас штилем. На лыжах, которые шуршали по снегу, издавая единственный здесь звук, мы приближались к источнику «Горячие ключи». Увидев на бесснежном тундровом склоне клубок пара, хотели было подойти к нему, но… нас разделила незамерзающая река. Термальную речку пришлось обходить с километр – шли туда, где ее успокоил мороз, превратив в ледяной мост. В домике заповедника мы оставили вещи и отправились купаться.

 На лавочке из китовых позвонков

Это блаженство – лежать в горячей купели под голубым небом, созерцать белоснежные горы, а потом отдыхать на лавочке из китовых позвонков. Тут же как сабли вбиты в грунт ребра китов – это чьи-то трофеи с Китовой аллеи. Неожиданно к нам прискакал огромный заяц и с любопытством смотрел на новых пришельцев.

В избе мы сварили обед – ни на газу, как в палатке, а на печке. Затем по проливу мы шли еще целый день и заночевали в другом домике. Погода радовала: утром – морозец, днем – солнце и умеренный ветер в спину. В пути то приближались, то удалялись горы немногим выше 800 метров. Они щетинились «иглами» и «башнями» и увенчивались причудливыми вершинами. Местность поражала нас красотой проливов. Многие скалы уходили в воду, но те, что остались наверху, удивляли. А мы радовались, что погода нас балует.

От пролива Синявина через перевал мы попали в залив Ткачен. Временами под нами мелькал плотный наст с бугорками, сверкающий на солнце. Оглядываясь, своих следов мы не видели – казалось, мы идем по чешуе золотой рыбки. В заливе Кивак мы установили палатку, но, когда стали выпиливать снежные блоки, чтобы защитить ее от ветра, обнаружилась вода. Пришлось переносить место ночлега на берег и там воздвигать непродуваемые стены. Ночью свежий ветер трепал палатку. Наутро, когда мы собирались в путь, он наращивал темп и в тоже время радовал, ведь нам с ним было по пути.

 Мертвый город военных

На лыжах нас понесло так, что санки с грузом, который тащил каждый из нас, подчас обгоняли. Часа через два залив кончился, и мы уперлись в открытое море. Пришлось менять курс, уходить в горы, затем через песчаную косу на озеро, и уже по нему – к аэропорту. Правда, «нарвались» на шквальный ветер. Из-за него мы вынуждены были снять лыжи и идти пешком.

На следующий день, пройдя два небольших перевала, мы снова вышли к морю, прошли вышку и амбразуры береговой охраны времен Второй Мировой войны.

На ближайшем озере мы встали на ночевку, а утром на лыжах в тумане преодолевали последние километры, закрываясь от косо-падающего снега. Как только пришли в аэропорт, осадки закончились, и выглянуло солнце.

В этом легендарном аэропорту в бухте Провидения происходили важные события по спасению команды корабль «Челюскин» в 1934 году. В Чукотском море его раздавило льдами, и он затонул. Более ста человек спаслись тогда на льдине. Отважные летчики их спасали – приземлялись на эту льдину, а потом вывозили на аэродром. Ни один человек не погиб! Страна ликовала. Семерым летчикам из дюжины присвоили звание героев Советского Союза.

Во время Великой Отечественной войны на этот запасной аэродром приземлялись американские самолеты, которые летели из Аляски в Сибирь по лендлизу. Здесь истребители дозаправлялись и летели дальше – в Якутск, Иркутск, Красноярск, Омск, Свердловск, Москву или сразу на фронт.

На этом маршруте было построено порядка двадцати запасных и основных аэродромов. Так мы своим чукотским походом прикоснулись к истории Великой войны.

Кстати, в летнее время в годы войны через порт Провидения – тоже, конечно, из Америки – шли караваны судов с военной техникой и продовольствием. Шли суда и на Камчатку, и во Владивосток. А из России в Америку на судах отправляли лес, на самолетах из колымских приисков шло золото десятками тонн. Чукотка фронту дала двести тысяч тонн каменного угля и два миллиона рыбных консервов.

Но, как известно из истории, вскоре после Второй Мировой войны союзники стали врагами – началась Холодная война. На Чукотку по указанию Сталина переправили три дивизии фронтовиков, танковый батальон из 33 машин, ракетную часть и авиацию. Американцы не терялись: на Аляске они расквартировали многотысячную армию. Шпионы из чукчей и эскимосов с Аляски на Чукотку и в обратном направлении были в те времена не редкость.

…В аэропорт за нами приехал Николай Эттыне – мы проехали с ним через бывший военный поселок Урелики, пара десятков пятиэтажных домов смотрели на нас пустыми глазницами. Мертвый город. На следующий день в поселке Провидения мы поднялись на гору Вихрь и запечатлели незамерзшую бухту. Затем был перелет в Анадырь: здесь в музее я приобрел сувенир – обрезок китового уса длиной около метра. Затем мы вылетели в Москву и домой, в Екатеринбург.